Чего нельзя делать при паническом и фобичеcком расстройстве (Часть 1)

«У меня панические атаки, у тебя то же самое — давай поговорим об этом и поймем друг друга?» Или наоборот: «У меня ужасная фобия высоты, а у тебя нет — поговори со мной…» Это поможет или навредит? И почему это вообще имеет значение? Нужно «открываться миру» и рассказывать всем о своем состоянии или скрывать это?

стоп Мы общаемся, условно говоря, в двух форматах: в «цифровом» — словесном и «аналоговом», то есть через знаки. Знаками могут быть жесты, например, кивок головы, отрицательное движение головой, рука, протянутая для рукопожатия. Знаками могут быть действия, например, выполнение действия по просьбе, невыполнение действия по просьбе, выполненная договоренность, невыполненная, инициатива в чем-то и т.д. Чтобы правильно понимать знаки мы учитываем и их контекст и историю контакта с этим человеком. Знаком может быть интонация и т.п.

Разговаривая друг с другом о проблеме, люди передают друг другу много таких «аналоговых» сообщений. Например, человек может интонацией выражать жалость. И в этом случае психика человека, страдающего паническими атаками, фобиями или ОКР, получает сообщение: «ты болен, и ты слаб». Ведь если меня жалеют, значит, есть причина.

Психика человека, страдающего паническим расстройством, крайне чувствительны к таким сообщениям. Иногда даже выясняется, что только такие вот постоянные подтверждения и поддерживали расстройство и мешали ему исчезнуть естественным путем. Хотя существуют чисто жизненные проблемы, при которых выговориться полезно. Но они из другой категории.

При общении на тему панических атак может быть передано сообщение, что проблема крайне важна. Например, раньше ваш друг или родственник отвечал на обыденные вопросы с задержкой, выбирал время встречи с учетом своих планов. А тут вы, после того, как пару дней назад рассказали о панических атаках, просите его поговорить с вами, и тот все бросает и едет к вам…. Этим действием ваш друг передает сообщение: «Я все бросил, поскольку проблема есть, она крайне важна, даже больше, чем тебе казалось».

Довольно часто это может быть насмешка: «Ой, придумывает себе всякую ерунду, хватит забивать голову глупостями». В этом случае, человек оказывается в сложной ситуации. Ведь если это ерунда, то он либо сумасшедший, либо слишком слабый, раз страдает от этого. И в этом случае следует реакция усиления проблемы, чтобы доказать себе и окружающим, что это действительно сложно и больно. И что ему больно от этого, не потому что он слабый или сумасшедший, а потому что это действительно тяжело.

Особенно тяжело беседы о ПА могут переноситься мужчинам, страдающим от панических состояний. Практически любая реакция собеседника может быть воспринята, как закрепляющая проблему, потому что часто наличие ПА воспринимается человеком, как, якобы, слабость. И если к нему выразят жалость, это подтверждает гипотезу о том, что он, якобы, слабый. Насмешка усиливает неприятие себя и своей проблемы, попытки не лечить ее, а «взять себя в руки». Будто бы от взятия себя в руки сердце начинает стучать по нашему указу или проходит зубная боль… И течение дел ухудшается.

Это может быть предложение помощи, что также передает сообщение: «у тебя проблемы, ты не можешь справиться сам, ты не способен справиться сам». И психика сдает позиции все больше и больше якобы существующей «болезни».

А со временем окружающие люди и вовсе начинают проявлять инициативу, спрашивая: как ты? Все нормально? Все хорошо? Однозначно, разрушая, процесс выздоровления при расстройствах тревожного типа, в том числе потому, что они имеют элемент контроля, который если трогать то и дело, то процесс выздоровления постоянно нарушается. Это похоже на то, как спрашивать человека, лежащего ночью в постели:« Ты уже заснул? Ты спишь? Ты уже спишь?» Пока он не проснется, он не может ответить на вопрос.

В конце концов, люди, которые часто общаются друг с другом о своих панических расстройствах и атаках, все больше и больше отгораживаются от мира. Разделяя его на «мы» и «они». Начинают автоматически чувствовать агрессию или на обиду на «них», жалость к себе самим. Далее наступает парадоксальная реакция… Очень странная на первый взгляд. Люди, состоящие в таких микрогруппах, начинают активно противостоять решению своих проблем. Даже если кто-то пишет отзыв о том, что у него хорошо получилось справиться, то сразу начинаются нападки: «это надо еще посмотреть», «вот увидишь ,все вернется», «не надо нам врать и зря обнадеживать», «мы знаем, что нам ничего не поможет, а ты нас просто успокаиваешь». Микрогруппа начинает углубляться в свою проблему, в конце концов, начинает жить только ей.

Конечно, запрет не касается запроса квалифицированной помощи. Например, человек может сказать одному другу или супругу: «у меня явная проблема, помоги мне найти терапевта». Здесь запрос один, он реализуется в конкретной помощи, и человек дальше идет и решает свою проблему. Хотя бывает, что человек, найдя психолога, и даже зная, что беседы с людьми об этой проблеме ухудшают его расстройство, начинает точно также разговаривать с психологом по нескольку раз в неделю, звонить между консультациями и писать сообщения. И эти действия начинает также подпитывать проблему, как и раньше.

И о просьбе помощи непосредственно во время панических приступов или ситуаций обострения фобии речь тоже не идет. Это не помогает решить проблему, но пока человек не дошел до терапевта, он все равно будет это делать, поскольку не знает, что еще можно сделать.

Речь идет о том, что весьма вредно по 2-3 раза в день (и реже тоже) беседовать о том, как все ужасно, просить заверений, что все не так плохо, сообщать другим, как тяжело живется, обсуждать, у кого и как проявляется похожая проблема, размышлять вдвоем, откуда это могло бы взяться и почему этого нет у других и т.д.

Прекратив такие беседы, вы в течение каждой недели раз 20 НЕ получаете сообщение о том, что вы якобы больны, и приостанавливаете процесс развития проблемы и не мешаете процессу решения проблемы. А в ряде случаев, даже полностью ее решаете, если коммуникационный компонент был в ней ведущим.